Онкорадиологические центры в Балашихе и Подольске
Запись по ОМС
Платные услуги

Интервью с Мариной Трушковой: «Онкология переходит в разряд хронических заболеваний…»

 

Марина Викторовна Трушкова выросла в Самаре. Родственников среди врачей не было, и сама она в детстве о медицине не мечтала. Но в школе увлеклась биологией, пошла в медицинский лицей, где как раз и велось углубленное изучение биологии. Оттуда уже был прямой путь в Самарский медицинский университет.

 

Как вы пришли в онкологию?

Именно в ту пору, когда мне пришла пора определяться с ординатурой, в Самаре открыли большой современный онкоцентр. Я один раз попала туда, еще будучи студенткой, фактически на экскурсию, и сразу поняла, что очень хочу здесь работать.

 

Вероятно, центр был хорошо оснащенный, комфортный…

Безусловно, и этим отличался от других медицинских учреждений. Но даже не это было главное.

 

А что?

Мне всегда хотелось быть доктором не на потоке. Я хочу, чтобы у меня была возможность спокойно поговорить с пациентом, и чтобы для него были созданы все условия. Сильный, компетентный, психологически уравновешенный персонал – это я встретила в Самарском онкологическом центре, и уже ни на что другое в своей жизни не соглашалась.

 

Ваш практический опыт начался в Самаре. А что было потом?

Работала в Самаре, затем в Перми, а дальше уехала в Москву, где работала только в частных клиниках.

 

Те условия, о которых вы говорили, вы увидели именно в частных клиниках?

Могу лишь повторить: для меня чрезвычайно важно уделять пациенту достаточно времени. Важно, чтобы я могла назначить лучшее лечение, а не придумывать что-то из того, что есть на полке.

 

А в центр ПЭТ-Технолоджи вы как перешли?

Я работала в клинике К+31. Всё было замечательно, но в прошлом году многие учреждения были перепрофилированы под лечение ковида, и я оказалась здесь. Здесь всё очень хорошо организовано, мне понравилось, и я осталась. Нисколько не жалею.

 

У терапевта невелик риск потерять пациента. Работа онколога опасна тем, что человек приходит с очень тяжелой болезнью…

Да, это большое испытание для души. Я поняла это не сразу, а только когда начала работать самостоятельно. Но сказать: «Нет, это очень тяжело, я пойду туда, где меньше переживаний», – нельзя. Я онколог. Для человека, страдающего от злокачественной опухоли, онколог – последняя надежда. Уйти от ответственности нельзя.

 

Сильно ли изменилась онкология с тех пор, как вы впервые с ней соприкоснулись?

Изменения очень сильные! Если сравнить то, что было 10 лет назад, когда я начинала, и то, что сейчас, — это две абсолютно разные истории. Мы стараемся вести пациентов так, чтобы качество жизни не ухудшалось.  Чтобы люди могли сами приехать, например, прокапаться и поехать дальше, заниматься своими делами.

 

Это теперь реально?

Раньше онкология означала полную смену образа жизни. Закрытые двери, стены квартиры или больницы и ничего больше. Сейчас лечение становится процедурой. Знаете, это порой лечит не меньше, чем само лекарство. Человек понимает, что он живет и будет жить дальше.

 

Да и статистика сильно изменилась…

Конечно. Прежнего ощущения безнадежности у больных нет, хотя никто от них не скрывает, что заболевание их очень серьезно и опасно. Мы всегда говорим: надо настроиться на лечение. Тогда шансы велики.

 

Трудно убедить в этом больных?

Сейчас легче. Особенно если это первичный больной. Современный больной уже, как правило, осведомлен. У него перед глазами примеры, когда-то кто-то из родственников, знакомых успешно пролечился.

 

Чем отличается ПЭТ-Технолоджи в Балашихе?

Здесь XXI век. Люди благодарят: спасибо, что вы с нами поговорили. Это то, что в других местах из-а большой нагрузки врача невозможно. Врач обычно пишет что-то, ничего не объясняет. Ни какой диагноз, ни какое лечение планируется. Не от плохого отношения, повторюсь, а просто времени нет. Здесь же есть все виды химиотерапии, и мы можем уверенно сказать пациенту, что по новым стандартам лучшей схемой лечения является такая-то, и мы можем её здесь провести. Большой плюс, когда ты можешь сделать максимум!

 

Внимание к пациентам – это какая-то установка, действующая в центре?

Это то, что само собой разумеется, о чем никому не надо напоминать. Ну и плюс – это возможности, которые есть у нашего отделения. Быть на острие нового, использовать лучшие препараты – очень важно для врача.

 

Мне кажется, в вашей работе есть что-то общее с шахматами. Врач должен держать в памяти огромный объем информации, оперативно рассматривать различные варианты…

Это действительно так. Но хочу обратить ваше внимание на то, что сейчас очень быстро появляются новые препараты. И у них часто меняются показания. Например, препарат был выпущен 3 месяца назад и рекомендовался для 3 видов опухолей, а сегодня оказывается, что он показан для 4 видов.  И основываться на знаниях, полученных 3 месяца назад, нельзя.

 

Значит, надо все время быть в курсе? Читать?

Каждый день. Например, нужно знакомиться с рекомендациями, которые появляются на американских научных врачебных ресурсах. По опыту знаю, что обычно эти рекомендации через 2-3 месяца появляются и у нас.

 

Надо читать на английском языке, я правильно вас понимаю?

Это медицинский английский, там нет сложных оборотов, но, в общем, конечно, надо владеть в достаточной степени языком. Понимаете, теперь это обязательная программа. Когда я выпускалась из института, я не думала, что это нужно, но сейчас без этого никак, просто нельзя работать.

 

Как вы думаете, куда дальше пойдет онкологическая наука? Как быстро если не победят, то хотя бы возьмут под контроль самые сложные на сегодня виды рака?

Все происходит быстрее, чем мы предполагаем, и это хорошо. Вот, скажем, произошел прорыв в лечении меланомы. Раньше она вообще не лечилась, а сейчас есть варианты стойкой ремиссии на фоне иммунотерапии. Есть надежда, что в течение 10 лет будут разработаны препараты, которые смогут бороться с раком желудка, поджелудочной железы. Постепенно онкология переходит в разряд хронических заболеваний.

 

Но ведь это, по существу, революция…

Да, хотя и незаметная. Мы говорим больному: вот представьте, есть сахарный диабет или гипертония. Это неизлечимо, но человек с этими болезнями живет десятилетия. Так и с онкологическими заболеваниями. Дело идет к тому, что больному придется периодически получать ту или иную терапию. Но при этом он будет жить и работать! И мы здесь, в центре ПЭТ-Технолоджи, делаем всё, чтобы это время приблизить.

Последние новости

Записаться

Введите ваши данные и администратор свяжется с вами, чтобы подобрать удобное время

Нажимая на кнопку «Записаться», вы выражаете свое согласие на обработку персональных данных и получение информационных и рекламных сообщений, а также принимаете политику обработки персональных данных